Воронцовский дворец, с 1936 Дворец пионеров, — памятник архитектуры начала XIX века в Одессе на Приморском бульваре.

Постоен дворец на самом краю приморского холма, в месте, где когда-то была расположена турецкая крепость Хаджибей, а задолго до нее — греческий античный полис[источник?].

«На западном конце теперешнего Николаевского бульвара, там, где был незначительный домик помещика Куликовского, граф Воронцов выстроил свой великолепный дом»- писал историк Н. Мурзакевич в книге «Одесская старина».
Сооруженное по проекту архитектора Ф. К. Боффо в 1827 году в стиле ампир, здание на десятилетия вызвало волны восторгов публики.

В 1837 году на второй день пребывания в Одессе в новом дворце одним из первых побывал поэт В. А. Жуковский, после чего в его дневнике появилась лаконичная запись: «28 августа. Прогулка по городу. Осмотр дома графа Воронцова. Оранжереи. Медальный кабинет. Библиотека.» Речь идет о богатейшей библиотеке графа, книгами из которой пользовался Пушкин еще до того, как она заняла специально отведенный зал в новопостроенном дворце. Впоследствии книжное собрание Воронцова было подарено местному университету, где под названием «Воронцовский фонд» хранится и посейчас.

Русскому читателю дворец впервые представила известная тогда писательница Елена Ган в повести «Теофания Аббиаджио»: «На самом углу земляного утеса стоит великолепный дом с садом, оранжереями, террасами и красивою колоннадой впереди.»

«Это большое гладкое здание, как и все в Одессе, оштукатуренное. К дому примыкают конюшни, выстроенные против главного входа. Вокруг здания находится сад, оканчивающийся в сторону бульвара великолепной решеткой. Под прямым углом к дому находится большое крыло, содержащее несколько обширных комнат» — писал английский врач Эдвард Мортон.
Возвратившийся из Одессы американский путешественник Стеффенс утверждал, что дворец «по орнаменту и отделке внутри много выше таких в Италии».

«Оранжерея, окруженная вверху оббегающей галереей, является одним из прекраснейших мест дворца» — польский писатель Юзеф Крашевский.
Каждый рассказывал о дворце сообразно своим вкусам.

Прошедшие десятилетия «прихватили» с собой и боковой флигель дворца, о котором написал Мортон, а сегодня напоминает лишь контур замурованных дверных проемов, проступающих сквозь штукатурку глухой торцевой стены дворца, и Воронцовский фонтан, о котором уже ничто не напоминает, и красочную чугунную металлическую решетку, отлитую известным петербургским мастером Бердом и оnправленную на металлолом в 1950-х годах.